Памяти А. Ш. Тхостова
1.
Он растворился
В Средиземном море:
Прах развеял
Душеприказчик,
Исполнявший волю.
Форклюзия границ
Нам помешала
Склониться к урне;
О эти визы.
По данным всех прогнозов
Дул сирокко.
Знойный воздух высóко
Взносил золу.
Душа его, должно быть,
Воспарила в пряном аромате
Августовских рощ.
Похоронный марш
Был стрёкотом цикад
Из зарослей маквиса.
Сей психоаналитик
Ушёл достойно,
В вечный отпуск,
Он не оставил пациентов
В недоумении
Перед закрытой дверью.
В каждой тризне
Есть риски пошлости,
От них
Он целомудренно
Избавился.
Пепел навсегда
Обогатил оттенком новым
Οínops póntos.
Прости, Гомер,
Прими в свою метафору
Степной тюльпан:
Сын ссыльных осетина и казачки,
Он вырос в Семиречье,
Вундеркинд станицы Заилийской,
Сиречь Алма-Аты.
На наше счастье
Сей не-Верный город
Его не принял
В свой универсум:
Он был некоренной.
Повсюду гвельф,
Повсюду гибеллин,
Он в Штатах, в Оксфорде,
В Париже, Гармише,
Мадейре, Коста-Брава.
Лёгкий человек
С «подмётками из ветра»
Как Рембо,
До чего ж
Похожи были
И характером, и с виду.
2.
А ныне, Саша,
Ты — навеки —
Среди своих,
Ведь старая Таласса
Есть усыпальница
Мужей достойных,
Бóльшего числа,
Чем на всех погостах
Москвы неверной,
Неверящей слезам
И бьющей всех с носка.
Багрянки превращают
Твой благородный прах
В тирский пурпур,
Сей наилучший саван,
Как завещала нам
Царица Феодора.
Две-три сотни
Сегодня вспоминают о тебе.
Вольтеровским французским,
Осведомлённостью
В вопросах деликатных,
О коих умолчу,
В общем — antic hay —
Жизни греков,
Ты эллиниста изумлял.
В Comédie Française
На статуарность
В постановке «Федры»
Ты замечал:
Таиров тоже…
Таиров? Боже!?
В Заилийском Алатау
С Парнаса прилетали Музы?
Баюкать колыбель твою!?
3.
Винноцветная волна,
Тхостов сам сошёл в тебя,
Чашу Уоррена налью
И Шампанского пролью
Ты любил его отведать:
Вкус полуденного лета,
Этим летом прервана
Жизнь прожитая не зря.
В скорбь повержены друзья:
Где тот разум, где то сердце,
Где познания твои?
Откликается: «Аи!».
П. В. Качалов. 4.10.2025.