Психоанализ, это чудесное открытие XX века, давно уже стал неотъемлемой частью культуры развитых стран европейской цивилизации, и открытость общества психоанализу сделалась прямой мерой и его развития и его цивилизованности. Его общественное влияние соответствует важности научных открытий, совершенных психоаналитиками в исследованиях человеческой психики и в лечении психических расстройств.

Однако, именно в силу его социального успеха, именем психоанализа злоупотребляют и вводят в заблуждение доверчивую публику. Иные дерзко провозглашают себя психоаналитиками,  не получив никакого психоаналитического образования. Институты, учреждения, общества и даже частные лица  самочинно провозглашают себя   психоаналитическими и пытаются представлять психоанализ.

Подобное положение дел, способное, в конечном счете, возбудить общественное недоверие к психоанализу, вызывает серьёзнейшую озабоченность у  членов «Московского Общества психоаналитиков».

По этой причине, в сознании своей социальной и психоаналитической ответственности, мы считаем необходимым, снова и снова, напоминать себе и другим основополагающие принципы психоанализа, психоаналитического  образования и психоаналитического лечения.

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЕ ЛЕЧЕНИЕ

Определение психоанализа:

В  1922 г.  З. Фройд  дал  следующее  определение  для  статьи  в  Энциклопедии:

«Психоанализом  называют:

1) способ  исследования  иначе  почти  недоступных  душевных     процессов;

2) метод  лечения  невротических  расстройств,  основанный  на  такого  рода  исследовании;

3) серию  полученных  таким  способом  совместно  развивающихся  психологических концепций,  постепенно  составивших  новую  научную  дисциплину».

Психоанализ, таким образом, представляет собой дисциплину, отдельную от психиатрии, медицинской специальности, занимающейся лечением психических болезней с помощью биологических и психотерапевтических методов; в разработке и применении последних психоанализ играет важнейшую роль.

Психоанализ также отличается от клинической психологии, методы исследования в которой, например, применение психометрических или проективных тестов, совершенно отличаются от методов психоанализа.

Показания к психоанализу:

Невротические расстройства, о которых говорит Фройд, многообразны: страхи, тревоги, подавленность, депрессии, навязчивости, фобии, сексуальные нарушения, трудности в межличностных отношениях и так  далее, и тому подобное…

Показания к психоанализу постепенно расширялись за счёт других регистров психопатологии: например, включая психосоматические заболевания и даже  расстройства личности.

Но показания к психоаналитическому лечению не связаны с определённой клинической картиной в медицинском или психиатрическом смысле. Эти показания зависят главным образом от того, как сам человек  относится к своему душевному страданию, к тому, что  в глубине души его гнетёт и  мешает жить счастливо, а также от того, насколько метод психоанализа подходит для его душевной организации. То есть, психоанализ невозможно “прописать” как обычную медицинскую процедуру. Только психоаналитик, встретившись с человеком, сможет оценить возможность проведения классического психоанализа или иных его модификаций, более подходящих в данном конкретном случае.

Лечение психоанализом sensu stricto:

После того, как практическая сторона лечения оговаривается  в ходе первых встреч с психоаналитиком, процедура сеансов остается неизменной. Пациент лежит на кушетке. Психоаналитик сидит сзади, вне поля зрения пациента. Психоаналитик сообщает пациенту основное правило, которое состоит в том, чтобы высказывать все, что ему, пациенту, приходит в голову, позволяя мыслям свободно следовать одна за другой, даже если эти мысли кажутся ничтожными, абсурдными или неприятными для самого человека или для того, кто его слушает.  Так начинается процесс, развитие и завершение которого потребуют времени и душевного труда. Сложность возникающих явлений делают затруднительным их схематичное изложение; важнейшими из них являются припоминание, перенос и сопротивление.

Перенос и припоминаниеявляются движущей силой самого процесса психоаналитического лечения, и состоят в наложении на личность психоаналитика эмоциональных отношений, ранее установившихся в отношениях с теми, кто был важен и значим для человека в прошлом.  Привязанность, которая естественно возникает между пациентом и терапевтом в ходе любого  лечебного процесса, здесь, в ходе лечебного психоанализа, обретает здесь свою неповторимую ценность и la raison d’être: эта привязанность становится самим инструментом лечения. Постепенно человек узнает и признает, как в отношении аналитика у него возникают те же установки, и те же базовые конфликты, связанные с инфантильной сексуальностью, что возникали у человека в его детстве, даже в самом раннем детстве. Речь идет скорее о припоминании в  переживаниях, чем  об осознании в интеллектуальном смысле слова: оживление прошлого здесь неотделимо от его постижения. Способность аналитика почувствовать, что приписывает ему пациент,  почувствовать без того чтобы начать играть предлагаемую ему роль, такая способность позволяет постепенно изменить смысл и влияние воспоминаний и желаний, вытесненных именно по причине их эмоционального заряда. Достигаемое таким образом различение прошлого и настоящего позволяет постепенное избавление от рокового повторения инфантильных конфликтов.

Сопротивления: подобные открытия и подобные переживания не могут не встретить сознательных и несознательных препятствий. Анализ этих “сопротивлений” представляет собой одну из основных задач лечения, предоставляя пациенту возможность почувствовать здесь и сейчас эффект сопротивлений, которые и накануне оказывали на него своё влияние. Так достигается духовное раскрепощение человека, открывающее перед ним прежде закрытые  пути и горизонты. 

Необходимые условия психоаналитического процесса:

Психоаналитическое лечение представляет собой поиск правды.  Правдивость и подлинность  переживаний в рамках самих отношений между пациентом и аналитиком требует для своего достижения соединения трех основных условий:

  Строгость и нерушимость рамок психоанализа.

  Способность аналитика осмыслять и истолковывать  движения души человеческой.

  Строгое соблюдение аналитиком этики психоанализа.

Рамки:

  Длительность анализа не может и не должна быть заранее определена. Глубокое и стойкое изменение требует длительной душевной работы, и свобода от ограничений во времени является непременным условием успеха.

  Эта свобода имеет обратную сторону в строгости правил касательно числа, регулярности и продолжительности сеансов.

  Оптимальное развитие аналитического процесса достигается при частоте от трёх до четырёх сеансов в неделю.

  Регулярность сеансов психоанализа представляет собой неизменную константу, позволяющую почувствовать все колебания и перемены в душевном состоянии пациента.

  Длительность сеансов психоанализа должна содействовать свободному излиянию речи пациента. Классические сорок пять минут представляются достаточным временем для сеанса, соответствующим  способностям пациентов и аналитиков.

  Продолжительность сеансов фиксирована,  и ничто из того, что пациенту, соблюдая основное правило, доведётся сказать, ничто не может ни укоротить, ни продлить время, отведённое для его речи и для его молчания. Аналитик, запрещая себе произвольно устанавливать длительность сеанса, таким образом, одновременно уважает и личный ритм пациента и правила своей профессии.

Фиксированная продолжительность сеанса представляет собой важнейший пункт разногласий с другими видами психотерапевтической, или даже якобы психоаналитической, практики сеансов нерегулярной длительности, произвольно прерываемых либо терапевтом, либо пациентом.

  Оплата сеансов и способ этой оплаты составляют часть рамок психоанализа. Прямая оплата аналитика пациентом обеспечивает независимость психоаналитического лечения ни от кого другого, кроме этих двух протагонистов. Анализ стоит дорого по причине длительности и дороговизны образования самого аналитика – с одной стороны, и по причине длительности и частоты сеансов – с другой. Поэтому возможны способы финансирования третьей стороной: в рамках лечебного учреждения и в рамках медицинского страхования. Такого рода анализы оказываются, до какой-то степени, возможны. Их хорошо известные неудобства только подчеркивают преимущества ситуации, в которой пациент сам свободно оплачивает издержки своего лечения.

Аналитик:

   Аналитик должен быть способен соблюдать установку благожелательной нейтральности, которая позволяет пациенту проявлять все возникающие у него душевные движения.

   Психоаналитическое слушание представляет особую способность, развивающуюся в ходе подготовки будущего психоаналитика. Чувствуя несознательные душевные движения пациента также хорошо, как свои собственные, психоаналитик сможет вернуть пациенту  эти открытия в своей речи. Молчание аналитика, сопутствующее его слушанию, не самоцель, но подготовка к истолкованию. К истолкованию, уважающему уникальность каждого человека, а не подгоняющему его под готовые схемы.  

   Истолкование на самом деле является исследовательской работой, а не применением какой бы то ни было системы расшифровки данных. Истолкование требует от аналитика способности одновременно и отождествлять себя с пациентом и признаваться себе при этом в своих личных несознательных установках, а также способность, соблюдая должную дистанцию, справляться с проблемами, создаваемыми для самого аналитика ситуацией переноса.

   Таким образом, фундаментальное значение имеют качество и строгость психоаналитического образования.

Этика:

  Первым следствием основного правила психоанализа, для  аналитика, является абсолютный секрет в том, что касается личности пациента.

  Техническое требование совпадает здесь с этическим императивом.

   Члены «Московского Общества психоаналитиков», а также постоянные приглашенные, обязуются соблюдать этический кодекс, утверждаемый «Московским Обществом психоаналитиков». «Обществу» также вменяется расследовать случаи этических проступков, которые могут быть совершены его членами или постоянными приглашёнными.  

ПРИКЛАДНОЙ ПСИХОАНАЛИЗ

Классический курс психоанализа остается самой строгой моделью исследования человеческой психики. Поэтому классический психоанализ остается, для каждого, кто может им воспользоваться, самым эффективным способом лечения, открытия новых путей развития, а для будущего психоаналитика –  фундаментальным опытом, на котором зиждется его работа.

При этом классическое психоаналитическое лечение применимо лишь к ограниченному числу людей. Иногда пациент не желает к нему прибегнуть, иногда — не может, потому что особенности его психического функционирования, или социальный контекст, в котором он находится, исключают анализ и делают его практически невозможным.

Психоанализ не является панацеей;  известное число неудач его терапевтического применения на самом деле является следствием неадекватных показаний.

Таким образом, специалистам часто приходится рассматривать возможности других форм лечебной работы. Так постепенно были разработаны иные способы применения психоаналитического метода.

Психоаналитическая психотерапия:

Под этим термином подразумеваются проводимое психоаналитиками лечение в рамках иной терапевтической практики, отличной от классического курса, и разработанной с учетом специфических потребностей пациента. Психоаналитическая психотерапия обычно проводится в условиях, когда терапевт и пациент сидят  лицом к лицу напротив друг друга.  Психоаналитик проводит психотерапию в опоре на свой опыт проведения классического психоанализа, адаптируя его к специфическим параметрам каждого отдельного случая.

Детский и подростковый психоанализ:

Психоаналитический процесс может развиваться у детей при условии замены речевых свободных ассоциаций игрой. Психоаналитическое лечение детей  значительно продвинулось во второй половине XX века и в настоящее время является неотъемлемой составной частью общего психоанализа. Тоже можно сказать о психоанализе подростков; и здесь применение психоаналитического метода требует технических модификаций.

Другие применения психоанализа:

Индивидуальная психоаналитическая психодрама представляет собой очень своеобразную модификацию лечебного психоанализа. В кабинете, вместе с пациентом и аналитиком, находится группа ко-терапевтов, участие которых позволяет распределить на них эмоциональные переносы пациента и способствует представлению его внутрипсихических конфликтов.

Семейная, групповая и институциональная психоаналитическая терапия оказались столь же плодотворными применениями  метода, отличными от социологических, системных или трансактных подходов к данным ситуациям.

Как бы то ни было, только психоаналитическое образование терапевта и качество его личного психоанализа позволяют ему вести психотерапию, существенно отличную от других ея видов. Только психоаналитик  сможет избирательно учитывать в своей работе перенос и противоперенос, привносить в нея и своё пережитое знание важности  рамок терапии и их модификаций, и достигнутый им уровень восприятия психических функций.

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

В настоящее время в России не существует никакой юридической регламентации психоаналитической практики. Психоаналитики практикуют в соответствии со своим базовым образованием, либо в качестве врачей-психиатров, либо в качестве клинических психологов. Почему же не рассмотреть возможность выдачи государственного диплома “психоаналитика” и официального выделения “психоанализа” в отдельную специальность?

Все дело в том, что психоаналитическое образование совершенно несовместимо с юридической регламентацией. Это образование, как никакое другое, требует личного опыта пребывания в аналитической ситуации, а эта ситуация требует соблюдения секрета. Это образование подразумевает переживание процесса своеобразного душевного переворота, качество и степень которого не могут оцениваться  по каким бы то ни было академическим критериям.

Учёное общество, каковым является «Московское Общество психоаналитиков»  являет собой разрешение противоречия между необходимостью строгого образования и неадекватностью вузовской модели. Статус общественной организации и некоммерческого учреждения позволяют избежать всякой двусмысленности в том, что касается чисто личного характера образования, получаемого здесь будущим психоаналитиком. Критерии кооптации в «Московское Общество психоаналитиков»  основаны на коллективной ответственности, обеспечивающей профессиональную дисциплину и профессиональную этику.

Отношение к государственному регулированию психоаналитического образования вообще и решительное отвержение “приватизации” такого регулирования в особенности составляют важнейшие пункты разногласий с владельцами частных  “институтов психоанализа”.